Почему в Древней Руси слово "холоп" не было обидным

С конца XV до начала XVIII века в Российском государстве представители знати при обращении к государю обязаны были называть себя его "холопами", то есть термином, издревле обозначавшим людей лично несвободных, рабов. Традиционно считается, что эта практика появилась вследствие уподобления отношений великого князя и знати отношениям господина и его холопов. Самонаименование знатных людей "холопами" выглядит как самоуничижение (что невольно подводит к мыслям об исконно рабской психологии народа - уж если знать сама захотела именоваться рабами...). Между тем подобному представлению противоречат многие источники. Начнем, может быть, с наиболее красноречивого примера.

В 1523 году крымский хан Саадет-Гирей, только что вступивший на престол, прислал письмо великому князю московскому Василию III. Говоря о своих отношениях с соседями, правитель Крыма писал: "И как салтан Сюлеймен Шаг - таков у меня брат есть, так же и астороканской Усейн-царь - то мне брат же, а и в Казани Саип-Гирей царь - и то мне родной брат, и с ыную сторону казатцкой царь - то мне брат же, а Агыш князь - мой слуга, а с сю сторону черкасы и тюмени - мои же, а король - холоп мой, а волохи - и то мои нутники и стадники"¹. В этом перечне как "братья", равные по статусу крымскому хану, определены турецкий султан, астраханский, казанский и казахский ханы (в русском переводе - "цари") и подчеркнуто более низкое, зависимое положение ногайского князя (мурзы) Агыша, северокавказских черкесов и татар, а также волохов (молдаван). "Король" же Сигизмунд I Старый, король польский и великий князь литовский, назван холопом Саадет-Гирея. 

Исследователи, приводя данный текст, комментируют его как "несомненное бахвальство", "явно неправдоподобную картину"². Между тем в именовании соседних правителей братьями ничего необычного нет.

Указание на зависимость от крымского хана части ногайцев и населения Предкавказья также не противоречило истине (своих ханов у этих народов не было, и правитель Крымского ханства, считавшегося главным наследником былой Золотой Орды, часто признавался ими номинальным сюзереном). Определение в качестве "нутников и стадников" (торговцев скотом и пастухов) хана молдаван, зависимых от турецкого султана, не тянет более чем на незначительное преувеличение. Таким образом, неправдоподобным бахвальством кажется именно и только определение короля Сигизмунда как "холопа" (русский термин является здесь переводом тюркского кул - раб). Но действительно ли в данном случае перед нами всего лишь единичное проявление какой-то неслыханной дерзости крымского хана по отношению к польско-литовскому монарху? 

Оказывается, что именований знатных людей (в том числе правителей государств) в качестве "холопов" в источниках конца XV - начала XVI века немало. Так именовали себя в обращениях к крымскому хану крымские вельможи и признававшие зависимость от Крыма ногайские князья³. "Холопом" хана Большой Орды* Шейх-Ахмета в ордынско-литовской переписке 1497-1502 годов именуется великий князь московский Иван III⁴. В качестве холопов определяются знатные лица, зависимые (реально или мнимо, как Иван III, в действительности покончивший с ордынской зависимостью в 1470-е годы при отце Шейх-Ахмета - Ахмате, но когда-то вступивший на престол по ярлыку отца последнего - Кичи-Мухаммеда) от ханов (по-русски - "царей"). Ясно, что такое определение не может происходить из внутрирусских отношений господ и холопов, поскольку бытовало оно за пределами Руси.

* Большой Ордой на Руси называли ханство, считавшееся во второй половине XV века главным наследником былой единой ордынской державы; в 1502 году оно было уничтожено крымским ханом Менгли-Гиреем

Но примеры именования знатных людей холопами уходят в гораздо более ранние времена, чем конец XV века. Сохранился подробный рассказ о споре, произошедшем в 1432 году между Василием II и его дядей Юрием Дмитриевичем в Орде перед ханом Хлуг-Мухаммедом по поводу того, кому должно принадлежать великое княжение. Согласно тексту, боярин И. Д. Всеволожский, обращаясь к хану со льстивой речью в пользу Василия, начал так: "Государь волныи царь, ослободи молвити слово мне, холопу великого князя" ⁵.

Еще более ранние примеры обнаруживаются в Галицко-Волынской летописи второй половины XIII столетия. Рассказав о визите галицко-волынского князя Даниила Романовича к Батыю (1245), в ходе которого Даниил признал свою зависимость от хана, летописец горестно восклицал: "О злѣе зла честь татарьская! Данилови Романовичю князю бывшу великоу, обладавшоу Роускою землею, Кыевомъ и Володимеромъ и Галичемъ со братомъ си, инѣми странами, ньнѣ сѣдить на колѣноу и холопомъ называеться и дани хотять, живота не чаеть, и грозы приходять"⁶.

Эмоциональный характер данного отрывка вроде бы склоняет к истолкованию термина "холоп" как метафоры - "унизился, как холоп". Но по прямому смыслу текста речь идет о наименовании Даниила "холопом" (после чего следует отнюдь не метафорическое "дани хотят"): если правильно чтение "называеться", то он сам назвал себя холопом хана.

В рассказе той же летописи о походе монгольского полководца Бурундая на Польшу через галицко-волынские земли подробно описан эпизод осады города Холма, принадлежавшего Даниилу Романовичу. Сам Даниил при приближении татар уехал в Польшу, а с войском Бурундая вынужден был пойти его брат Василько. Бурундай, увидев, что Холм хорошо укреплен, послал Василька уговорить горожан сдаться. С ним он отправил трех татар и толмача, знавшего русский язык.

Василько из-под городской стены стал кричать: "Костянтине холопе, и ты, другий холопе Лука Иванковичю, се город брата моего и мой, передайтеся!" При этом он применил хитрость - бросал вниз заранее заготовленные камешки, подавая знак, чтобы горожане не сдавались, а бились. Один из тех, к кому князь обращался, Константин, понял знак и с притворным гневом погнал Василька от города. Татары передали Бурундаю содержание диалога, и тот ушел из-под Холма, отправившись походом в Польшу. Лица, к которым обращался Василько, - наместники Даниила в Холме. Холм был резиденцией старшего Романовича, и его наместники вряд ли могли быть людьми холопского звания (про одного из них, Луку Иванковича, это можно утверждать со стопроцентной уверенностью, поскольку холоп не мог называться по отчеству). Почему же они определены таким образом?

Следует обратить внимание, что и речь Василька, и речь боярина Ивана Всеволожского 1432 года были рассчитаны, если так можно выразиться, "на ордынские уши". Очевидно, перед нами намеренное подражание терминологии, выражающей политическую зависимость в Орде. Известно, что в монгольской традиции для ее обозначения использовался термин богол ("раб")⁷. По-видимому, вначале этим понятием, а затем его тюркским эквивалентом кул определялись по отношению к ханам Орды в числе прочих зависимых правителей и русские князья: летописный рассказ о поездке Даниила Романовича к Батыю донес сведения об одном из первых случаев такого определения, а именование Ивана III холопом хана Большой Орды в ордынско-литовской переписке является запоздалым отголоском завершающего этапа зависимости русских князей от ордынских "царей".

Итак, исходное значение термина "холоп" по отношению к знатному лицу - "правитель, зависимый от хана", по-русски "царя". Определение так знатных людей по отношению к русским князьям следует признать подражанием ордынской терминологии.

Поэтому именование польского короля "холопом" в письме крымского хана в Москву 1523 года перестает выглядеть шокирующим. Как великий князь литовский, Сигизмунд I владел западными и южными русскими землями, которые и после своего перехода в XIV веке под литовскую власть продолжали платить дань Орде. 

Крымские ханы считали себя главными наследниками Орды и с 1460-х годов выдавали великим князьям литовским на эти земли ярлыки; в частности, Сигизмунд I получил такой ярлык в 1507 году от отца Саадет-Гирея - Менгли-Гирея⁸. Реального политического значения эти ярлыки не имели, но с крымской точки зрения король владел русскими землями по ханскому пожалованию и поэтому являлся на них вассалом ("холопом") хана.

Но почему в Московском государстве к концу XV века произошел переход от единичных подражаний ордынской терминологии к обязательному именованию знатным человеком себя "холопом" государя?

Московские бояре начали последовательно определять себя по отношению к великому князю в качестве "холопов" между 1474 и 1489 годами⁹. 

Это была эпоха, когда Иван III обрел независимость от ордынского "царя" и сам начал претендовать на царское достоинство. И вполне естественно, что зависимые от него знатные люди стали именоваться так, как было принято называть вассалов царя - то есть "холопами". Следовательно, появление в Московском государстве обозначения "холоп" при обращении знатных людей к правителю неверно трактовать как результат ужесточения их зависимости*. Оно имело целью не уничижение знати, а совсем иное: во-первых, повышался статус великого князя, что он приравнивался таким обращением к правителям "царского" ранга; во-вторых, как ни парадоксально это может показаться, повышался и статус знати: ведь "холопами" ордынского царя было принято называть князей, следовательно, те, кто именовался "холопами" царя московского, тем самым приравнивались к князьям...

* Другое дело, что впоследствии, с эпохи Ивана Грозного, совпадение этого определения с наименованием несвободных людей могло способствовать развитию представлений о приниженном положении знати по отношению к государю.

1. РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 6. Л. 8 об. - 9.

2. Трепавлов В. В. История Ногайской Орды. М. 2001. С. 174; Зайцев И. В. Астраханское ханство. М. 2004. С. 99.

3. Сб. РИО. Т. 95. СПб. 1895. С. 251; Т. 41. СПб. 1884.С. 207-208/

4. РГАДА. Ф. 389. Кн. 5. Л. 195, 235, 235 об., 240 об., 243, 246, 247 об., 248, 249.

5. ПСРЛ. Т. 25. М.; Л. 1949. С. 249.

6. Там же. Т. 2. М. 1962. Стлб. 807-808.

7. См.: Рашид-ад-дин. Сборник летописей. Т. I. Кн. 2. М.; Л. 1952. С. 15-16; Федоров-Давыдов Г. А. Общественный строй Золотой Орды. М. 1973. С. 36-39; Мункуев Н. К. Заметки о древних монголах// Татаро-монголы в Азии и Европе. М. 1977. С. 387-389.

8. Акты, относящиеся к истории Западной России. Т. 2. СПб. 1848. № 6. С. 4-6.

9. См.: Горский А. А. О происхождении "холопства" московской знати//Отечественная история. 2003. № 3.

Текст: Антон Горский. Журнал "Родина"