Представление, что мы знаем о петровском времени все или по крайней мере почти все, — глубокое заблуждение. Находки возможны. Так, результатом научного проекта Российской национальной библиотеки уже стал опубликованный в прошлом году первый выпуск аннотированного указателя автографов Петра Великого и его сподвижников, хранящихся в отделе рукописей РНБ. Его руководитель доктор исторических наук Алексей Алексеев отмечает, что до сих пор в научный оборот введена только часть рукописного наследия Петровской эпохи, хотя и достаточно значительная. И еще немало документов продолжают оставаться неизвестными не только широкой публике, но и исследователям.
— Алексей Иванович, неужели до вас никто не пытался изучить петровские фонды отдела рукописей?
— Конечно, мы не первые. Мы продолжили дело историка и археографа Афанасия Федоровича Бычкова, еще полтора века назад положившего начало серии «Письма и бумаги Петра Великого, хранящиеся в Императорской Публичной библиотеке». Он с 1844 года был назначен хранителем отделения рукописей и старопечатных церковнославянских книг Императорской Публичной библиотеки, потом был помощником ее директора, а затем, в конце XIX века, — директором.
Наиболее ценная часть материалов Петровской эпохи в фондах нашего отдела — документы с автографами первого российского императора, поступившие на хранение в XIX – XX веках. В их числе — многочисленные указы, грамоты, универсалы, патенты, инструкции, донесения, личные письма, написанные рукою монарха, имеющие его резолюции, исправления или подписи…
Со времен Афанасия Бычкова фонды изрядно приросли, поэтому, приступая к проекту, мы хотели выяснить, чем сегодня располагаем, какие именно материалы по эпохе Петра Великого у нас хранятся. Не только автографы царя-реформатора и его сподвижников, но также рассказы, автобиографические записи — в целом все что угодно. И даже не предполагали, что объем работы окажется таким большим. Наш проект продолжался три года, но даже и теперь я не могу сказать, что он завершен полностью. Автографы Петра мы, по всей видимости, выявили в большей части фондов. Сподвижников — далеко еще не все.
А нам подобное знание важно еще и потому, что архивы многих «птенцов гнезда Петрова» не сохранились — это факт, с которым вынуждены иметь дело исследователи Петровской эпохи. Погиб архив Меншикова: светлейший князь оказался в опале, был отправлен в ссылку, его документы были распылены по различным учреждениям, какие‑то просто пропали. Не сохранились архивы военачальников братьев Петра и Федора Матвеевичей Апраксиных, генерал-прокурора Павла Ягужинского, первого канцлера Российской империи Гавриила Головкина…
По этой причине огромное значение имеют копии документов. К примеру, не уцелели оригиналы писем Петра к тому же Федору Матвеевичу Апраксину, но есть их рукописные копии, которые хранились в Адмиралтействе и в Кабинете Петра I. И это дает возможность «реконструировать» архив.
Точно так же усилиями нашего старшего научного сотрудника Ивана Полякова удалось «воссоздать» архив Василия Корчмина. В эпоху Петра он был доверенным офицером царя, которому поручали много самых ответственных заданий. Будь то устройство засечной черты перед шведским вторжением в Россию в 1706 – 1707 годах или обнаружение вражеских батарей… Архив Корчмина не сохранился, но следы его были частично найдены в отделе рукописей РНБ.
Несомненно, все эти материалы чрезвычайно важны для фундаментального издания «Письма и бумаги Петра Великого», которое было начато в конце XIX века и продолжается по сей день. В этом году вышел из печати том с документами за первую половину 1714 года. Осталось описать еще целое десятилетие. Конечным результатом должен стать охват всех петровских документов, его доступность для исследователей, выявление и объяснение разночтений одного и того же источника в различных изданиях…
Вообще объем эпистолярного наследия Петра Великого поражает. В среднем каждый год через царя проходило три-четыре тысячи документов. Не все, конечно, были написаны им собственноручно, но те, которые он считал особо важными, он неизменно писал сам.
Кстати, часть переписки была зашифрована. Адресат должен был владеть ключом для расшифровки тайнописи.
— Эти ключи сохранились?
— Отчасти сохранились, что особо отмечено издателями «Писем и бумаг Петра Великого». Думаю, что шифров у Петра был не один десяток. В нашем отделе — только дешифрованные письма, но из контекста и различных упоминаний следует, что изначально эти послания были зашифрованы. И это понятно. Гонец мог попасть в руки неприятеля, во время Северной войны было немало случаев, когда шведы и русские перехватывали корреспонденцию друг друга…
Конечно, для понимания исторического события лучше всего, когда есть возможность сравнивать информацию из разных источников. К примеру, именно такой возможностью мы располагаем, когда говорим о взятии Нотебурга в 1702 году. Но даже здесь письма Петра, написанные им по горячим следам, почти одновременно нескольким адресатам, содержат разные детали и оценки.
Например, известна его фраза, которую любят использовать историки: «Зело крепок был сей орех, но счастливо разгрызен». Однако в таком виде она есть только в письме думному дьяку Андрею Виниусу. В других посланиях, например, Апраксину, Петр про орех вообще ничего не упоминал, но указывал, что «чрез всякое мнение человеческое сие учинено, и только единому Богу в честь и чюду приписать».
А вот английскому коммерсанту Андрею Стельсу, пользовавшемуся особым расположением Петра, царь сообщал: «орех, слава Богу, разгрызли, но не без тягости, ибо многие наши медные зубы от того испортились». Речь о пушках: во время десятидневной бомбардировки в них выгорели запальные отверстия, так что орудия пришли в негодность. Почему, собственно говоря, и было решено отложить на некоторое время дальнейшее продвижение по Неве — до того времени, когда будут отлиты новые пушки…
Впрочем, я бы хотел сделать сейчас акцент даже не на выявленных нами автографах Петра и его сподвижников, а на попавших в поле нашего внимания рукописных исторических сочинениях, посвященных императору и его эпохе. Благодаря этим трудам мы как будто бы слышим голоса младших современников Петра и его ближайших потомков.
Во многом эти сочинения повторяют друг друга. Знаете, есть такое выражение применительно к средневековой книжности, которой я занимаюсь много лет: «мир циркулирующих высказываний». Здесь нечто подобное. Многие авторы весьма обильно использовали два главных сочинения той эпохи — «Гисторию Свейской войны» (другое ее название — «Поденная записка Петра Великого») и «Житие Петра Великого», созданное греческим монахом Антонио Катифоро.
Вообще состав исторических сборников XVIII столетия в чем‑то подобен конструктору, когда авторы брали уже готовый материал и использовали его, слагая элементы в соответствии со своим замыслом.
— То есть фактически речь о достаточно примитивной компиляции?
— В общем, да. Обращаю внимание, что практически все эти сочинения рукописные. Это очень важное обстоятельство, поскольку принято считать, что рукописная традиция прекратилась с появлением печатной книги. А это далеко не так. Обе традиции сосуществовали весь XVIII век, даже правильнее сказать — взаимодействовали друг с другом. Причем те, кто готовил рукописные исторические сборники, охотно помещали в них печатные манифесты и другие опубликованные документы. При этом переписывали их от руки — с печатного экземпляра.
Замечу, что при Петре по сравнению с предыдущей эпохой печатный станок действовал с неимоверной мощностью. Затем темпы снизились, и только с середины XIX века он стал работать примерно с той же интенсивностью, как во времена царя-реформатора.
Просто диву д