Прорыв в медицине: в России разработан уникальный препарат против рака

Об уникальной разработке рассказал Борис Игоревич Круглый, кандидат медицинских наук, руководитель проекта.

Суд признал, что «Афотид®» не имеет аналогов в мире и позволяет лечить рак вне зависимости от стадии. В чем заключается уникальность препарата и на каких данных основан этот вывод?

Во-первых, хотелось бы уточнить, что препарат разработан компанией «Лаборатория инновационных научных исследований в медицине» («Лина М») и ее индустриальным партнером «Скайбиохем», которые входят в группу компаний «Скайград», занимающейся инновационными высокотехнологическими разработками, в частности в медицинской и фармацевтической промышленности.

Уникальность препарата заключается в том, что мы взяли известный цитостатик, заключили его в полимерную капсулу, и нанесли на поверхность капсул векторную молекулу. Это, как показали доклинические исследования, - позволило снизить до минимума токсичность и существенно повысить эффективность препарата в сравнении со стандартной химиотерапией.

2. Какой механизм действия у «Афотида®»? Можете объяснить, как он работает — простыми словами, для широкой аудитории?

Препарат сделан на основе известного противоопухолевого антибиотика, который помещен в полимерную капсулу, защищающую организм от токсического воздействия. Противоопухолевый антибиотик, использующийся в препарате, давно известен и хорошо изучен, однако его применение в химиотерапии, было осложнено из-за высокой токсичности. Полимерная капсула химически связана с белком-вектором, способным взаимодействовать с рецепторами мембран большинства опухолевых клеток. Попадая в кровь, капсулы циркулируют по организму и «цепляются» за опухолевые клетки, не взаимодействуя с нормальными клетками. После проникновения в опухоль происходит распад полимерных капсул, и цитостатик высвобождается непосредственно в опухолевые клетки. За счет описанного механизма при химиотерапии радикально снижается токсическое действие цитостатика на организм больного, что значительно повышает эффективность противоопухолевого действия.

3. Почему, по-вашему, Минпромторг счел результат работ «не имеющим потребительской ценности»? Как вы воспринимаете такую оценку?

По нашему мнению, позиция Минпромторга тут вполне понятна, учитывая судебные иски, они вынуждены преуменьшать значение нашей работы. В рамках госконтракта, заключенного с Минпромторгом, заключительным этапом являлась 2 фаза клинических испытаний. Однако следует понимать, что готовый лекарственный препарат, как продукт, имеющий «потребительскую ценность», может быть выпущен только  после его государственной регистрации, что требует еще нескольких фаз клинических исследований. На текущей же стадии НИОКР потребительским результатом являются патенты, свидетельства ноу-хау и так далее, они у нас как раз есть.

4. Проект шел с опозданием более чем на шесть лет. Что действительно стало причиной задержек и какова ваша реакция на судебное разбирательство?

Тут, конечно, ситуация сложная. Разработка нового препарата это по сути НИОКР и успех разработки всегда носит вероятностный характер, причем это очень длительный процесс. Поэтому в рамках госконтракта предугадать результат и точные сроки было практически невозможно. Тут надо понимать уровень сложности разработки инновационной технологии, которая имеет прорывной характер. При заключении госконтракта в 2014 году, об этом было одно представление, а когда препарат уже был близок к выходу на клинику, выявилось очень много технических и технологических проблем, совсем не очевидных в начале работы. Это и создание нового штамма-продуцента, и улучшение имеющейся технологии. К слову, одна только разработка нового штамма для получения рекомбинантного альфа-фетопротеина, заняла несколько лет. Затем был коронавирус, санкции ЕС против Российской Федерации, которые серьезно задержали выполнение работ. В начале Министерство промышленности и торговли шло нам навстречу и получалось договариваться по отсрочке. Однако срок исполнения контракта был внесен в условия конкурса и продление сроков по закону было невозможно. Поэтому судебное разбирательство было вполне объяснимо, и в итоге. все-таки они решили расторгнуть госконтракт, опираясь на то, что препарат все еще не прошел необходимые по контракту клинические исследования. Конечно, тот факт, что научные разработки такого масштаба становятся предметом судебных исков, достаточно прискорбен и не способствует ускорению этих разработок. И это вопрос к усовершенствованию законодательства.

5. Почему о таком перспективном препарате до сих пор нет публикаций в международных научных базах и рецензируемых журналах? Планируете ли вы их?

Разработка данного препарата базируется на очень серьезной фундаментальной научной основе, которая всесторонне отражена во многих научных статьях и монографиях в России и за рубежом. Главным образом, это связанно с именем выдающегося советского и российского ученого - профессора, члена корреспондента РАН Евгения Сергеевича Северина, который со своей командой работал над этой проблемой много лет, а совместно с нами - с 2014 года. Статьи о препарате «Афотид®» выходили в ходе выполнения госконтракта, в частности, - ещё в 2016 году, в журнале «Онкопедиатрия» были опубликованы данные о доклинических исследованиях эффективности и безопасности препарата. Было также опубликовано много статей, и защищена диссертация по этой теме. Разумеется, результаты клинических исследований будут опубликованы в ведущих научных онкологических журналах как российских, так и зарубежных.

6. Каков текущий статус клинических исследований «Афотида®»? Есть ли уже какие-то предварительные результаты?

Клинические исследования проводятся согласно протоколам и по графику, утвержденному Минздравом России. Эти документы, как и результаты исследований являются строго конфиденциальной информацией до завершения разработки препарата. Этот процесс строго регламентирован законом и даже мы, как разработчики, никак не можем повлиять на него.

7. Какие именно виды онкологических заболеваний вы планируете лечить с помощью «Афотида®»? Есть ли таргет на конкретные типы опухолей или он универсален?

Препарат эффективен против 70,5% всех онкологических заболеваний, включая большинство видов рака, сарком и лимфом. Это определяется двумя важными факторами: во-первых, - тем, что данным Е.С. Северина, - 97% клеток всех злокачественных новообразований имеют рецепторы к альфа-фетопротеину, а во-вторых, - спектром действия цитостатика - дактиномицина.

Очень важно отметить, что нами создана технологическая платформа, позволяющая в короткие сроки разрабатывать, препараты с другими цитостатическими субстанциями, которые в дальнейшей перспективе позволят охватить весь спектр злокачественных новообразований и полностью отказаться от современной токсичной химиотерапии.

Следует отметить, в Российской «Системе сертификации и оценки объектов интеллектуальной собственности» нам было выдано свидетельство номер 24-0002 о соответствии критериям «Бизнес-образующей технологии».

8. Почему, по вашему мнению, данные о препарате, получили очень осторожные и даже отрицательные оценки от специалистов-онкологов?

К сожалению, многие специалисты-онкологи, прежде чем давать такие оценки, не потрудились заглянуть в специальную рецензируемую научную литературу, чтобы профессионально разобраться в сути вопроса, а ориентировались больше на сообщения СМИ. Например, очень уважаемый специалист, заведующий отделением лекарственного лечения  НМИЦ онкологии имени Н.Н. Блохина Алексей Александрович Румянцев (по нашим данным, очень талантливый и квалифицированный специалист) заявил, что «в рецензируемых научных изданиях отсутствуют какие-либо упоминания результатов исследований, за исключением описания механизма действия применяемой технологии». Поэтому «оценить эффективность и безопасность уникального препарата от рака «Афотид®» можно будет только после проведения клинических исследований и публикации научных статей». Здесь важно обратить внимание на два очень важных обстоятельства. Во-первых, - уважаемый доктор «не заметил» очень подробную научную статью о результатах доклинических исследований препарата «Афотид®», опубликованную в 2016 году в журнале «Онкопедиатрия». Этот журнал издается в Центре детской онкологии и гематологии РОНЦ, то есть фактически, в подразделении учреждения, где работает А.А. Румянцев. Во-вторых, - возникает вопрос: «Разве результаты доклинических исследований, и публикации на эту тему - ни о чем не свидетельствуют, и это все какая-то «преждевременная шумиха»? Может быть, стоит напомнить слова выдающегося современного ученого Александра Леонидовича Гинцбурга, академика РАН, лауреата Государственной премии РФ: «Российскую мРНК-вакцину от рака разрабатывают сразу несколько институтов, ее доклинические испытания завершили в прошлом месяце… На животных моделях отработали то, что данный вакцинный препарат прекрасно подавляет развитие опухоли. По всей видимости, он подавляет и возможность метастазирования данной опухоли». В настоящее время начинаются клинические исследования Российской мРНК-вакцины от рака и проводятся они, кстати, на базе РОНЦ им Н.Н. Блохина. То есть, высокая оценка этой выдающейся работы на текущем этапе, тоже -«преждевременная шумиха», поскольку «оценить эффективность и безопасность уникального препарата от рака можно будет только после проведения клинических исследований и публикации их результатов?».

Другие комментарии специалистов- онкологов несмотря на то, что некоторые из них занимают высокие должности в частных клиниках демонстрируют их некоторое высокомерие что, очевидно приводит к поспешным и некомпетентным высказываниям.

Хотелось бы в дальнейшем получать более профессиональные и компетентные отзывы на нашу работу и, кстати, - нам очень интересен аргументированный и профессиональный отзыв от кандидата медицинских наук А.А. Румянцева, поскольку, некоторые дальнейшие этапы клинической разработки препарата, возможно будут проводится именно на базе НМИЦ онкологии им Н.Н. Блохина.

10. Как вы оцениваете шансы «Афотида®» выйти на международный рынок? Ведутся ли переговоры с зарубежными партнерами или инвесторами?

Еще на уровне разработки технологии работа вызвала очень живой интерес со стороны крупных международных компаний, среди которых Pfizer и Roche, которые с интересом ждут результатов клинических исследований.

11. Во время пандемии вы создавали отечественное научное оборудование. Можете рассказать подробнее, какие именно технологии вы разработали и будут ли они использоваться в других проектах?

Да, в ходе своей работы мы столкнулись с необходимостью создания не только собственного штамма-продуцента, но и специализированного оборудования. Тут стоит еще раз напомнить, что ООО «Лина М» входит в группу компаний «Скайград», которая давно работает в области инновационных исследований в химической области и имеет серьезную высокотехнологическую базу для проведения работ такого уровня. Мы сами разрабатываем под себя определенное специализированное оборудование, есть отдельный штат программистов, которые создают ПО для работы с данным оборудованием. Вот, например, мы разработали под свои задачи несколько биореакторов – ферментеров, для культивирования дрожжей и получения альфа-фетопротеина. ПО для них писали наши программисты и мы можем варьировать любые параметры внутри. Для получения полимерных капсул отдельно под заказ изготавливался гомогенизатор высокого давления, позволяющий получать частицы с узким распределением частиц по размеру. Конечно всё это оборудование может и будет использоваться в будущих проектах. Собственно, мы не просто разработали один препарат, мы разработали базу, на основании которой можно создать целую линейку препаратов, помещая внутрь капсул любой антибиотик, контрастное вещество, изотопы для радиохимии. И такие работы уже ведутся.

12. Считаете ли вы, что в условиях санкционного давления государство должно по-другому выстраивать отношения с инновационными разработчиками? Чувствуете ли вы поддержку или наоборот — сопротивление?

Необходимо уточнить, что Государственным регулятором разработки лекарственных препаратов является Министерство здравоохранения РФ, в лице Департамента регулирования обращения лекарственных средств и медицинских изделий и Центра экспертизы средств медицинского применения. В этих организациях мы всегда ощущали поддержку, большую методическую помощь и понимание научного и социального значения нашего проекта. Что же касается инновационных разработок, особенно стартапов, то здесь очень много проблем и, разумеется, необходимы масштабные реформы, которые уже успешно проходят, особенно в Москве.

13. Какие у Вас планы на ближайшие 3–5 лет? Готовы ли вы продолжать сотрудничество с государством после резонансного судебного процесса?

Как мы уже говорили, созданная нами технологическая платформа, предполагает разработку еще 7 препаратов белково-векторной доставки с включением в молекулу препарата, вместо дактиномицина, других цитотоксических агентов. Это потребует огромных вложений и значительного масштабирования производственной базы.

Государственный контракт с Минпромторгом был необходимым и сложным стартом, который позволил, несмотря на проблемы, в конце концов, добиться успеха. Очень важно отметить в процессе выполнения контракта мы, в итоге, получили от государства 107 млн руб., а вложили собственных внебюджетных средств порядка 350 млн руб. При этом, сумма, необходимая на полную разработку препарата, по нашим прогнозам, составит более 1,5 млрд руб., то есть доля государственных инвестиций составит порядка 7%.

Однако, это очень большая разница на каком этапе привлекаются инвестиции, - на стартовом или после государственной регистрации препарата.  Сейчас, произошли серьезные изменения в регулировании государственного финансирования высокотехнологичных инновационных разработок. Однако будут ли это наши собственные, или какие-то иные привлеченные средства - сейчас говорить рано.

Изображение (фото): Лина М